Курсы валют
64.61
72.32

Ярмарка тщеславия

Материал размещен печатным изданием "Деловая Газета. Юг"
Каждый год на бывшей ВДНХ в сентябре открывается масштабная книжная ярмарка, доставшаяся нам в наследство от Советского Союза. Нынешний год не стал исключением
Читайте нас на Яндекс.Новости
Каждый год на бывшей ВДНХ в сентябре открывается масштабная книжная ярмарка, доставшаяся нам в наследство от Советского Союза. Нынешний год не стал исключением. Ярмарку открыл первый вице-премьер Дмитрий Медведев, приехала большая делегация из Китая, все довольны, все радуются и ходят по стендам и ларькам. Но если раньше книжная ярмарка служила некоей отдушиной, интеллигенция толпами стремилась на нее и стояла в очередях в павильоны прежде всего для того, чтобы узнать, что нового происходит за железным занавесом и какие книги выпускаются советскими издательства, но никогда не дойдут до прилавка, то теперь туда идут с довольно простой целью — купить книги подешевле, прямо со стендов и обойти все издательства разом. То есть раз в году на ВДНХ отрывается огромный книжный магазин, сиречь ярмарка. Издательства устраивают традиционные встречи с писателями, читатели радостно визжат при виде живых Дарьи Донцовой и Татьяны Устиновой, подписывают у них книжки и удаляются просветленные. Очень много нужной, интересной и редкой литературы (например, по иудаизму) можно купить только здесь. Только нельзя купить того, чего нельзя купить и в книжных магазинах — русского романа, повести, рассказа. Загадочным образом русская литература умерла вместе с начавшейся перестройкой, когда все ринулись на площадь — орать и танцевать ритуальные пляски свободного племени. Публицистика начисто убила литературу и сбросила классические жанры с корабля современности. С тех пор никто больше не пишет в простом и добротном стиле: «Он ее полюбил трепетно и страстно, она бы тоже не прочь, но полюбила подонка и отдалась ему вся, не в силах жить, он вскрыл себе вены, она горевала страшно и живет у него на могиле». Никто не пишет простых человеческих историй, изложенных нормальным и понятным русским литературным языком. Все выстебываются, выпендриваются, открывают новые горизонты, выпячивают свое «я», и никто из тех, кто именует себя литераторами, не выполняют главную задачу, решать которую призвана литература — развлекать читателя должным образом, делать это доступно и по возможности весело.Но куда там. Главные задачи тех, кто пишет сегодня, это вылить побольше ведер с дерьмом и грязью на голову читателя, попутно продемонстрировав свой богатый внутренний мир. А читатель почему-то не рад такому предложению и читать это не хочет. Отсюда сотни хвалебных рецензий в прессе и тираж в 3 тысячи экземпляров. Отсюда бешеные тиражи дам-детективщиц: они честно работают в рамках жанра. «Он зверски убил Сергея, украл его деньги и уехал в Сочи. Но Тимофей из угрозыска изловил негодяя и пустил в него последнюю пулю». И никакого голубого сала, генерации «пи», съеденной собаки и Леонида, который обязательно умрет. Нет сегодня книги, которую с одинаковым интересом читали бы в Петербурге, Калуге, Курске и Брянске. Какое дело до сомнительных столичных экзерсисов простому человеку из глубинки? Да никакого, он «танцы со звездами» лучше посмотрит во второй раз, чем пойдет покупать за 250 рублей книжку, где написано черти что и с боку бантик. «Я выполнил свою роль культурологического бульдозера» — горделиво заявляет модный литератор, стоя в окружении двух ухоженных борзых собачек. Дурак ты, ваше благородие, ей богу, дурак. Стилистические эксперименты в русской литературе после трех велик книг Саши Соколова может проводить только самовлюбленный идиот, обладающий легким литературным даром. Писать просто и понятно — вот единственный путь, которым может идти сейчас писатель. Но мало того, что никто не идет этим путем, кроме корифея отечественной словесности, романиста Василия Аксенова, так еще и в рамках жанра никто не держится. Пишут сборники, эссе, кулинарные книги, биографии, потоки сознания и иные тексты вне жанра — пишут и от этого страшно прутся, какие они оригинальные и современные. Нет бы сочинить историю, типа «Митина Любовь». Так нет же, одни и те же газеты публикуют интервью с одними и теми же уже набившими оскомину персонажами, которые гордо величают себя писателями и важно разговаривают про дискурс. И говорить приходится не о том, что нет и в помине того значительного количества крупных мастеров слова, работавших в советский период русской литературы, но нет даже одного!Кстати, похоже, это не только российский феномен. В Америке что-то не видно нового Фолкнера, в Англии Уильяма Голдинга, во Франции Альбера Камю. Нобелевскую премию по литературе вручают каким-то невнятным персонажам, тексты которых никто до этого не читал, кроме высокого жюри. Сон разума рождает чудовищ. Страсть к наживе порождает денов браунов. Выход остается один — подойти к книжной полке и перечесть классиков — старых и новых. … Мы сидели в одной компании и выпивали. Народ живо обсуждал последние кинематографические новинки. Я все больше наливал себе красного и в разговоре старался не участвовать, потому что новинок не смотрел. — А ты что посмотрел за последнее время, — спросил меня Боря, мой дружок.— «Смерть в Венеции» и «Гибель богов», — честно ответил я. Мой приятель слегка опешил.— Но позволь!.. Это же… Это же не новые фильмы!— Ну и что. Во-первых, я их давным-давно смотрел — тогда, когда еще ни черта в этом не смыслил. А во-вторых, ты можешь мне назвать что-либо сравнимое среди «новинок»?Просвещенное общество посмотрело на меня как на идиота.

Наш канал на Яндекс.Дзен