Курсы валют
66.43
75.39

Олег Тиньков: "Говорю вам как честный человек"

Материал размещен печатным изданием "Деловая Газета. Юг"
28.06.2013 06:42
Перечислять бизнес–проекты Тинькова, которые он сделал и продал, нужды нет: они и так всем известны. Но до того, как стать профессиональным предпринимателем, Олег был профессиональным велосипедистом
Читайте нас на Яндекс.Новости
Перечислять бизнес–проекты Тинькова, которые он сделал и продал, нужды нет: они и так всем известны. Но до того, как стать профессиональным предпринимателем, Олег был профессиональным велосипедистом. Во время недавней супервелогонки Giro d'Italia, где выступала команда Saxo Bank–Tinkoff Bank, он также устроил покатушки по дорогам Италии.Олег, а вы на велосипеде только по Италии катаетесь или в Москве тоже?— В Москве очень редко. В Крылатском и то редко, там очень опасно, там летают машины, мотоциклы. Здесь никакого снобства нет, все понятно: во–первых, снег, во–вторых, очень опасно. В Петербурге можно,­ и то я знаю — спортсмены, когда тренируются, с сопровождением ездят. Где к велосипедистам хорошо относятся? В странах, где это культовый спорт: в Испании, Италии, Голландии, Франции, Бельгии, отчасти в Германии. Но есть страны, где культура водителей такова, что они не воспринимают велосипедистов. И люди постоянно погибают. Почему хорошо относятся в Италии? Потому что 40% итальянцев катаются на велосипеде, соответственно, когда итальянец садится за руль, он понимает. А здесь для водителя велосипедист как пешеход.Насколько велосипед важен для комфортной жизни? — Это и делает нас Европой, хотя в Китае тоже все на велосипедах ездят. Если где–то и случится массовое велосипедное движение, то будет это в Петербурге. Он расположен для этого: много–много улочек, площадей, парков. А Москва слишком большая: пересечь город — это 100 км, для неподготовленного человека невозможно.Вы ведь давно занимаетесь пропагандой предпринимательства. Но в то же время соцопросы показывают, что в России все меньше граждан хотят быть бизнесменами. Мечтают о госкомпаниях и креслах чиновников.— Вы хотите сказать, я плохо работаю, моя работа псу под хвост? Я не вижу прямой корреляции между моей плохой работой и этим результатом, я — очень маленькая медийная личность. Безусловно, это власти должны делать. А власти — это президент, премьер–министр и контролируемые ими СМИ. «Ведомости», «Деловой Петербург», Forbes и еще 10 человек ничто не могут противопоставить массовости. Вот почему мы в этом месяце обогнали Сбербанк по числу выданных кредитных карт? Потому что, если быть откровенным, у нас идет рекламная кампания по телевидению. Сегодня, хоть Интернет и давит, телевидение все равно остается мощнейшим информационным ресурсом — по покрытию он пока несопоставим с Интернетом, все равно его смотрят: фоном не фоном, вторым экраном — неважно. Вот если был бы фильм снят не только про Харламова, а про…Олега Тинькова… — Нет, я не считаю, что именно я этого заслуживаю. Например, про Сергея Галицкого: человек из маленькой деревни построил компанию мирового масштаба с капитализацией $22 млрд. Мы в Лондоне встречались, все инвесторы просто пищат, они обожают Галицкого, все говорят­ не про Россию, не про риски — все говорят про «Магнит». Он просто красавец! Поэтому если бы сделали фильм про «Магнит»! Нужны усилия со стороны государства… Мы все что–то делаем, но я же не могу бросить бизнес и заниматься только этим. Даже если я это сделаю, то мало что поменяется.Может ли так оказаться, что 1990–е гг. с их духом предпринимательства - это такая тупиковая ветвь развития России и люди, ее представляющие, — своего рода динозавры… — Ну, не знаю. У меня противоречивое впечатление. С одной стороны, все говорят про «Газпром» и про то, что 20–30 человек на место в Академии госслужбы. С другой стороны, я в онлайне живу, а там огромное количество молодых талантливых предпринимателей. Полно стартапов. Может, не у всех получается, не все зарабатывают, но в общем и целом я вижу очень много людей. Пару лет назад их было меньше. Возможно, это справедливо только для онлайн–среды, для новых технологий. Три–четыре человека из моего банка открыли бизнес, теперь я встречаю их в дорогих барах. Думаю, не все так печально. Конечно, в 1980–е гг., когда я учился в Горном институте, мы все что–то продавали–покупали, даже девушки. Действительно была бацилла предпринимательства и спекуляции, все что–то делали. Тогда сходить в ресторан кооперативный стоило 10 рублей, а у тебя стипендия — 50, понимаете? Хочешь не хочешь все двигались. А сейчас жизнь сытая, и люди успокоились.Вы гневно высказались про Голубкова из Росбанка: «Нужно быть выдающимся мудаком, чтобы при такой зарплате еще и взятки брать». Воровство среди топ–менеджмента не меньше, чем среди чиновников?-Нет, конечно, меньше, поэтому и был столь гневный пост. В том, что он украл, я даже не сомневаюсь. Но такое воровство — меня оно особенно раздражает. Ни в коем случае не оправдываю, но где–то могу понять парадигму мышления людей, которые крадут из госкомпаний или пилят бюджеты. Наверное, они могут найти самому себе оправдание и построить системы очистки своей совести: все вокруг народное, все вокруг мое. Но, когда есть частное лицо или акционеры, которые платят тебе огромную зарплату, как ни крути, не 30 тыс. рублей, когда ты зарабатываешь несколько миллионов долларов, красть - крайняя степень мудовства. Не нравится хозяин? Уйди на другую работу! Но воровать у него — это за гранью моего понимания.Вам часто приходилось с этим сталкиваться? — Честно говоря, я далек от мысли, что за 25 лет в моих компаниях никто не воровал, я был бы наивным. Но в целом я очень редко сталкивался: было в «Техношоке», в ресторанах,­ там всякие серые движения были. Что касается банка, то вопиющих случаев, слава Богу, не было. Потому что я мог в гневе убить. Не нужно искушать.У нас уже полгода идет борьба с коррупцией. По вашим ощущениям, она привела к каким–то результатам? И может ли вообще привести, если будет вестись теми же методами?— Наверное, они бояться начинают, но лучше, чем Семен Слепаков в своей последней песне про чиновника, никто не сказал. Послушайте, очень рекомендую! Путин страшный, очень страшный, я его боюсь! В мой пентхаус трехэтажный заселилась грусть.Я на яхте кокаином вывел слово «Русь», Но и Русь вдохнув всей грудью, Путина боюсь! Резюме: все больше Путина боюсь, но все больше ворую.Если честно, вам давно в последний раз приходилось давать взятку чиновникам? — Я лично никогда не давал взятки, но было бы заблуждением сказать, что когда я открывал магазины и рестораны, то подрядчики и субподрядчики этого не делали. Даже знаю, что делали. Но я лично и мои ближайшие менеджеры никому в пакетах ничего не возили. И вообще, думаю, что эта тема с конвертами несколько преувеличена. Уже придуманы немножко более сложные и профессионально выстроенные механизмы. Есть какие–то консалтинговые компании, где ты должен заключение сделать, есть ОООшки вокруг всяких вице–губернаторов, которые тебе помогают. Деньги в конверте — это уже какой–то крайний случай.Есть такая достаточно модная точка зрения, что взятка - двигатель экономики. Она заставляет чиновников работать, в итоге бизнес развивается.— На этот счет можно подискутировать: раз государство недоплачивает, то доплачивает бизнес и т. д. Но в конечном итоге мы все равно придем к тому, что это абсурд. К счастью, я нахожусь в такой среде, где мы мало общаемся с чиновниками. У нас чистое B2C, наш регулятор — Центральный банк. Там, я могу сказать совершенно точно, нет никакой системы взяточничества, у них все четко. В общем и целом мы общаемся письмами, нормативными актами, физический контакт происходит крайне редко. Я был 2 или 3 раза на совещании в ЦБ. Сидит президиум — 20 человек, все протоколируется, все коллегиально, я в таком формате вообще никакой коррупции не вижу. Говорят: у вас такие нарушения, как будете устранять? Все под запись. ЦБ — очень сильный, очень серьезный регулятор, очень продуманный, качественный. Коррупция происходит в других местах: вокруг стройки, земли…Насколько все плохо будет в России осенью? К чему вы готовитесь?— А почему все плохо будет осенью? Говорят, будет рецессия. — Рецессия уже идет, мне кажется.Будет ли ухудшение? У нас все случается осенью, что в 1998–м, что в 2008–м.— По ощущениям, будет хуже: люди чуть–чуть теряют работу, и платят хуже, чем платили год назад. Мы видим затормаживание роста в банке, но драматизма нет. Кризис начинается, но люди начинают плохо платить через 3 месяца. По–прежнему во главе угла нефть. Россия — дериватив от нефти. Как она себя поведет, так и экономика. Если нефть будет 150, то хорошо, если 100 — нормально, если 50 — то страна в жопе. Я не знаю, как мы от этого уйдем. Кудрин пытался, но его попросили не мешать.Полную версию текста читайте в печатной версии «Деловой газеты. Юг». Стоимость подписки на 12 месяцев — 1 900 рублей с учетом НДС. Отдел подписки: (861) 210-58-71, [email protected]«dp.ru Деловые новости»

Наш канал на Яндекс.Дзен

Комментировать

comments powered by HyperComments