Курсы валют
76.47
90.41

Гончар Сергей Борисовский: Музыканты извлекают мелодию, а мы — форму

Материал размещен печатным изданием "Деловая Газета. Юг"
28.02.2020 09:03
Профессиональный художник-оформитель, скульптор и гончар Сергей Борисовский в интервью «Деловой газете. Юг» рассказал о своем творческом пути через Киев и Якутию, проблемах отрасли и роли учителя в жизни человека
Читайте нас на Яндекс.Новости

Член Творческого союза художников России, профессиональный художник-оформитель, скульптор и гончар Сергей Борисовский последние три года преподает студентам Краснодарского краевого колледжа культуры живопись, цветоведение, технологию керамики, керамику и гончарное искусство, а также проводит мастер-классы по керамике и гончарному искусству для детей и взрослых.

— Когда вы увлеклись керамикой и живописью?

— До 20 лет я не знал, кем хочу быть, но занимался в изостудиях города Туапсе, из которого я родом. Там были художники, которые меня поддерживали в этом начинании. Я поступил в Краснодарское художественное училище на живописное отделение, окончил его и уехал работать в Киев. Там однажды я получил предложение сделать панно из керамики из шамота. В силу своей творческой наглости я взялся за эту работу, не понимая до конца, как все осуществить, но художественный замысел у меня уже был. Сделать панно из пластов глины мне помог краснодарский друг, который уже занимался керамикой. Работа расположилась в одном довольно большом здании — это «Республиканский бассейн» на Подоле. Насколько я знаю, оно по сей день там и находится. С тех пор я занимаюсь керамикой, а живопись я никогда не оставлял и не оставлю, потому что это тоже мое.

В Киеве я преподавал в средней школе, изостудиях, художественных школах, но понемногу, недолго. Больше работал в творческих объединениях. Как художник-живописец, принимал участие примерно в 35 фильмах. Среди них «Доктор Айболит», «Остров сокровищ», «Аты-баты, шли солдаты…», одна серия «Казаков» Владимира Дахно и другие фильмы.

Я прожил в Киеве 15 лет, для меня он стал творческим трамплином. Мне не хотелось работать художником-оформителем, которые тогда были на каждом шагу. Я писал лозунги, делал плакаты, но хотелось чего-то особенного. Поэтому я устроился на киностудию, а ее сотрудники, как правило, подрабатывали оформлением детских книг. Я тоже оформлял пять или шесть детских книг. Помимо этого, я создавал плакаты к фильмам, которые выходили на Киностудии им. Довженко. Тем не менее мне стало и там скучно, даже очень. Мне захотелось куда-то туда, куда Макар не гонял телят. Я купил большую карту Советского Союза, вечерами лежал и искал на ней, куда же я хочу. Писал письма в приглянувшиеся мне организации, чтобы они меня позвали на должность художника. Хотелось мне на Север, и все. Хоть убей меня.

В итоге я уехал в якутский город Олекминск, которому в этом году исполнится 385 лет, и проработал там 6 лет. Я сделал въездные знаки из бетона 25 на 12 метров, герб города, который просуществовал с 1985 до 2005 года.

А потом я снова вернулся в Киев, а оттуда переехал в Краснодарский край и стал преподавать. Мне нравится это занятие, я вижу, что дети хотят получать знания и чего-то достигнуть в жизни. Если не все, то большая часть. Для меня это продолжение творческого процесса — уже вместе с ними. Талантливым детям нужно помогать двигаться дальше.

Также я преподаю на дому, у меня две мастерские: живописная и скульптурно-керамическая. Керамика меня вывела на керамическую скульптуру. Это моя основная творческая направленность, поэтому я называю мастерскую скульптурной. Там у меня и гончарные станки стоят, и подиумы для работ. Сейчас я делаю большую дровяную печь, которую надеюсь закончить к лету, чтобы разнообразить обжиг керамики. Существует много нюансов, которые ты не извлечешь в электрической печи.

— Вы всю свою жизнь занимаетесь керамикой. А видите ли изменения в отношении общества к ней?

— У нас уникальный колледж: во всей России существует всего три-четыре отделения, где преподают керамику и гончарное искусство. Все катится в обратную сторону: качественной керамики практически не осталось.

— За какой временной промежуток человек способен освоить гончарное искусство?

— Мои студенты месяц только центруют, чтобы глина крутилась ровно. Ни о каких изделиях речи быть не может. У каждого обучение происходит индивидуально. Я могу за считаные минуты определить, гончарные у человека руки или нет, когда он положил их на глину. Если ты не будешь чувствовать глину, ты ничего не сделаешь. Работу на гончарном круге называют ремеслом, но это не так. Я сравниваю это с игрой на музыкальном инструменте. Музыканты извлекают мелодию, а мы — форму. Я сам до сих пор учусь.

— Чего сейчас не хватает тем, кто занимается керамикой?

— Все переведено на коммерческий лад. Люди, которые у меня занимаются, хотят купить гончарный станок, поставить себе печь для обжига, но станок в среднем стоит 50 тыс. рублей, а небольшая печка на 50 литров — 100 тыс. рублей. Сейчас почти невозможно заниматься керамикой, нет никакой господдержки. На ярмарке «Агротур» гончаров чествуют вместе с другими ремесленниками, вручают им дипломы и медали. Но что для гончара медаль и диплом? Приятно, что тебя заметили и отметили, а дальше что? Агропроизводителям вручают сертификаты на гранты, но почему нельзя сделать грант для ремесленников? Нужно не так много денег — те же 50–100 тыс. рублей.

— Как считаете, обязательна ли для гончара близость крупных городов, в которых проходит гораздо больше культурных событий, чем в небольших населенных пунктах?

— Если ты ставишь перед собой задачу научить людей и возродить гончарное творчество, то этим можно заняться в любом регионе — оно в свое время, не сомневаюсь, было распространено по всей России. Не существовало другой посуды, кроме глиняной. Поэтому гончарное творчество, на мой взгляд, везде пригодилось бы, невзирая на то, что сейчас достаточно любой другой посуды. Я бы и сейчас, не задумываясь, уехал в Олекминск, если бы там при школе искусств были созданы условия, но это нереально. Как и нереально в наших художественных школах: нет возможности купить печь и гончарный круг. Я, например, уже давно хочу приезжать с бесплатными мастер-классами в Туапсе как уроженец этого города, но не могу.

— Считаете ли вы, что творчество — это терапия?

— Я думаю, что это не терапия. Терапия — это когда у тебя есть проблемы и тебе нужно подлечиться. Мне же не надо подлечиваться, я сам своим внутренним творческим состоянием кого угодно подлечу. Творчество зачастую не от тебя зависит. Это приходит откуда-то сверху или сбоку. Иногда задаешь себе вопрос: а почему я этим занимаюсь? И не можешь на него ответить.

— Обязательно ли перенимать опыт у мастера или можно всему научиться самостоятельно?

— Человеку может быть дан талант, но более широко и глубоко он раскрывается на основе школы и творческой раскрепощенности. Когда рядом мастер, легче работать. Мне в этом отношении очень повезло. В Краснодарском художественном училище я столкнулся с очень требовательным, жестким и принципиальным в вопросе искусства и творчества Александром Михайловичем Тавлеевым. Он заложил мне все, что я знаю и умею.

— Чем отличаются онлайн­-курсы и видеоуроки от работы с учителем?

— Там нет обратной связи и никто не договаривает до конца. Если бы я показывал студентам процесс работы, упуская важные моменты, они бы мучились. Когда-то чего-то добились бы и поняли, но на это ушло бы в 3–4 раза больше сил и времени. Нужно расшифровывать технику для учеников и проговаривать сотни нюансов.

Анна Иванова

Диана Устрижицкая, создатель бренда Rainkot

Создатель бренда плащей Rainkot Диана Устрижицкая рассказала, как начать шить стильные дождевики для взрослых и детей, превратив случайную идею в настоящий бизнес

Смотреть видеосюжет онлайн

Пожалуйста подождите, идет обновление страницы