Курсы валют
76.35
89.25

Артем Агафонов: Культура — это не костюм, она внутри человека

04.09.2020 11:27
Солист Музыкального театра Краснодара Артем Агафонов рассказал о своей карьере и о том, какое значение в его судьбе сыграло увлечение казачьей культурой
Читайте нас на Яндекс.Новости

Солист Краснодарского музыкального театра Артем Агафонов рассказал «ДГ. Юг» о своей музыкальной карьере, авторском творчестве, службе в армии и отношении к современному искусству. Кстати, ключевое значение в судьбе артиста сыграло увлечение казачьей культурой.

— Артем, как прошло твое детство?

— Это было непростое, но интересное время. Я родился в Москве, затем какое-то время жил у бабушки в деревне, затем мама вновь забрала меня в столицу. В то время у меня появился отчим, очень строгий человек. Он делал упор на мое развитие и образование, а мне — я же был ребенком — хотелось играть, прыгать, бегать. В итоге моя подготовка к школе превзошла все ожидания и в первый класс я пошел с багажом знаний третьеклассника.

— Как в твоей жизни появилась музыка?

— В какой-то момент, сейчас не вспомню, как и почему, у меня в руках оказалась гитара и я просто весь вечер сидел и на ней бренчал, это было настолько завораживающе, в тот момент я был счастлив. Мама это заметила и отдала меня в музыкальную школу по классу гитары. Позже наша семья переехала в Азов, где я продолжил обучение музыке, к гитаре добавились уроки игры на скрипке и вокал. Мне это очень нравилось, я с удовольствием бежал в музыкальную школу на занятия.

— То есть изначально ты инструменталист, а как раскрылся твой вокальный талант?

— Во всех музыкальных школах есть обязательный предмет — хор. В рамках этих занятий перед хоровым пением необходимо выучить свою партию и сдать ее преподавателю, то есть выйти и сольно пропеть. Когда дошла очередь до меня, педагог оценил мои вокальные данные как очень высокие, собрали прослушивание, коллеги эту оценку поддержали и мне предложили заниматься вокалом. Я согласился. Тем более если сравнить с игрой на инструменте, то скрипкой надо по пять часов в день заниматься, а вокалом достаточно и часа. Я же был ребенком, выбор был очевиден.

— Но для ребенка музыкальная школа — уже нагрузка. Не было желания бросить, чтобы больше времени оставалось на прогулки и игры?

— Нет. О том, чтобы бросить, никогда не думал. Ленился — да, бывало. Мне нравилась музыка. Да и к тому же гуляния и физическая нагрузка строго ограничивались мамой. Мой родной отец был из криминальных кругов, с хорошей физической подготовкой — 90-е годы тогда были, поэтому мама жутко боялась, что я пойду по его стопам, и считала, что если ограничить мое физическое развитие, то такого сценария можно избежать.

— То есть тебе даже на уроки физической культуры не разрешали ходить?

— Нет, на физкультуру я должен был ходить, но все, что сверх обязательной программы, уже было под запретом. Помню, в начальной школе у нас факультативом была ритмика. Я один раз сходил. Мне понравилось. Но мама запретила посещать эти занятия. Я сбегал из дома, чтобы посетить ритмику.

— Сейчас спортом занимаешься?

— Начал активно заниматься, когда уехал учиться в Ростов-на-Дону в музыкальный колледж. Сразу пошел на борьбу, рукопашный бой, увлекся паркуром. Сейчас стараюсь поддерживать уровень физической подготовки — это необходимо для работы в постановках, за счет моих умений можно сделать действие на сцене более зрелищным, более интересным для зрителя.

— В музыкальный колледж сложно было поступить?

— Фактически нет. У меня был хороший уровень знаний и навыков. Единственное, не было подготовки к жизни (улыбается). На вступительные экзамены я пришел в шортах и сланцах. Думал, что это будет простое прослушивание. Прихожу, все в костюмах, вечерних платьях, а тут я. Времени бежать переодеваться уже не было, так и пошел на экзамен. Но ничего, приняли. Кстати, на вручении дипломов об окончании ситуация фактически повторилась. Понятия не имел, как это все проходит, да и дату подзабыл. Захожу в колледж, а мне: «Артем, ты почему в холле? Беги в актовый зал, там вам дипломы вручают». Прибежал. Опять все в смокингах, вечерних платьях, а я в джинсах, балахоне, кедах, еще и барабанные палочки из кармана торчат… Я считаю, что культура — она не в костюмах, она внутри человека. Поэтому кто во что одет для меня не имеет значения.

— Дальше была консерватория?

— Да. После колледжа поступил в консерваторию, с первого курса меня забрали в армию. Сначала поддался уговорам друга, поступил на службу в военную школу поваров, потом перевели в спецназ. Чему я был несказанно рад.

— Почему обрадовался?

— Можно было заниматься физической культурой. В школе поваров максимум разминка утром и вечером, а весь день сидишь на кухне. А в спецназе как раз наоборот.

— Как служба проходила, было тяжело?

— В целом нормально. Первые месяцы в спецназе были напряженными. Не было возможности взять в руки инструмент, попеть, поиграть. Это выматывало. В итоге у меня случился нервный срыв, даже в психиатрическую больницу хотели отправить, но обошлось. Разрешили играть на гитаре, дали ответственность — выводил всех на утреннюю разминку. Стало в разы легче.

— Не было желания бросить консерваторию после службы в армии?

— Нет. Я ждал окончания срока службы, чтобы вернуться к учебе. Появилось желание делать что-то свое, авторское, развивать это направление, а не только академическим вокалом заниматься.

— Как попал в Краснодарский музыкальный театр?

— Это было на четвертом курсе обучения в консерватории. В тот период я активно занимался авторской музыкой, был коллектив, были концерты. В какой-то момент я заболел народной музыкой, в особенности темой казачества. Видимо, корни дали о себе знать: мой дед по маминой линии был казаком. Решил, что хочу петь в Кубанском казачьем хоре. Договорился о прослушивании, приехал в Краснодар. Иду по Красной, вижу музыкальный театр. Решил зай­ти, узнать насчет вакансий. Надежды было мало, пытался в ростовский театр устроиться, не взяли из-за телосложения — я ж невысокий. Но все равно зашел. Тут же попал на прослушивание. После со мной пообщались и руководство театра, и главный режиссер. Обстановка была семейная, мне с первых минут стало комфортно. Так я и остался в Краснодарском музыкальном театре, на прослушивание в Кубанский казачий хор даже не пошел.

— Ожидания от работы оправдались?

— Со временем да. Поначалу хотелось большую серьезную роль, не меньше Ленского в «Евгении Онегине», а мне то там рольку дадут, то тут эпизодик. Ожидание, конечно, утомляло. Но служба в театре — кстати, в театре именно служат, а не работают — не дает заскучать и расслабиться.

— Какая была первая крупная роль?

— Месье Трике в «Евгении Онегине» Чайковского. Конечно, это не Ленский или Онегин, но у этого героя есть своя ария. Волнение было, переживания, но все прошло удачно.

— Есть какие-то предпочтения по персонажам?

— Раньше мне хотелось быть главным героем, а мне всегда давали характерных персонажей. Со временем я понял, что это интересней. Во-первых, надо передать характер героя, сделать это быстро, четко. Во-вторых, мне больше понравились роли, где надо не только петь, а еще ходить, говорить, взаимодействовать с другими героями. Да и с профессиональной точки зрения такие персонажи интересней: необходимо анализировать, как его подать, какие движения выбрать, как встать, как сесть и т. д.

— Не было желания в другом театре поработать?

— Нет. Мне нравится наш театр. Если про амбиции и столичные театры, то туда сам не хочу ехать, хочу, чтобы они позвали.

— А как добиться, чтобы позвали?

— Это надо продвижением и пиаром заниматься, на конкурсы ездить, нужно, чтобы руководство театра продвигало, режиссер в тебе заинтересован был. Да и в принципе чтобы люди вокруг в тебе были заинтересованы. От тебя в этом вопросе мало что зависит, как и в жизни в целом.

— Ты считаешь, что мы не управляем собственной жизнью?

— У нас есть иллюзия, что мы ею управляем. Работать мы вынуждены? Вынуждены. Сколько людей занимается нелюбимым делом только для того, чтобы покупать еду и одежду? У нас есть иллюзия, что мы чем-то владеем: квартирами, машинами, акциями. Если разобраться, то все это у нас очень легко забрать, и этому есть множество примеров. Даже собственный бизнес не показатель вашего влияния на жизнь и окружающий мир. Да и решение создать свое дело — это влияние на человека: компания — это деньги, деньги — это возможность купить дорогую одежду, квартиру, машину. Деньги правят миром, увы…

— То есть свободы у человека нет?

— Совершенно никакой. Да она и не нужна. Если людям дать полную свободу, они превратятся в животных. Необходима система, в которой они будут функционировать и развиваться. Иначе
никак.

— А есть что-то, что бы ты в этой системе поменял?

— Добавил бы немного времени на полный покой. Когда ты не думаешь, чем оплатить кредит, что надо сделать то и это. Когда просто сидишь, наслаждаешься видом, слушаешь космос. В современном мире, к сожалению, очень много шума и возможности отключиться хотя бы на десять минут фактически нет. По крайней мере у меня. Все время какие-­то мысли, какие-то обязанности, мозг все время в напряжении. У нас есть все — и природа, и климат, нет только времени.

— Краснодар тебе нравится?

— Очень. Я ж, по сути, южный человек. Со средней школы жил в Азове, потом — в Ростове, затем в Краснодар переехал. Это город со своей историей, прекрасными людьми. Я очень люблю краснодарского зрителя. Он открытый, честный, а это ценно.

— Что бы ты хотел изменить в своей жизни?

— Ничего. Мне повезло: несмотря ни на что, я счастливый человек.

Вячеслав Дмитриев

Артем Полторанин, директор компании-разработчика ReadyScript

Сайт «Деловая газета.Юг» поговорил с разработчиком интернет-магазинов о том, как современные IT-решения могут помочь зарабатывать в Сети даже «кустарям-одиночкам»

Смотреть видеосюжет онлайн

Пожалуйста подождите, идет обновление страницы