Сфера легкой промышленности Ростовской области при объемах отгрузки свыше 50 млрд рублей рискует обнулиться из-за отсутствия четких правил игры для среднего звена производителей. Об этом говорили представители отрасли в региональном информационном центре ТАСС Юг в Ростове-на-Дону.
«Середина» без денег
По данным председателя комитета по финансово-банковской деятельности Ростовского регионального отделения «Деловой России» Даниила Чеботарева, доля легпрома в производстве региона составляет 4,2%, что вчетверо выше среднего по стране, занятость в сфере — более 11 тыс. человек. Однако за статистическим благополучием скрывается системный кризис: льготы настроены либо на микробизнес, либо на гигантов, а «среднее производственное звено», создающее основную добавочную стоимость, оказалось в финансовой и регуляторной пустоте.
Участники встречи единогласно зафиксировали парадокс финансовой поддержки: для микробизнеса доступны льготные займы до 5 млн рублей (в Ростовской области действуют ставки от 4% годовых при наличии сертификата «Сделано на Дону»), а для системообразующих гигантов, вроде «БТК Текстиль», предусмотрены отдельные программы субсидирования.
Однако предприятия с годовым оборотом 150–250 млн рублей, способные создавать устойчивые рабочие места и конкурировать с импортом, не могут получить адекватное финансирование. Потребность таких компаний в кредитовании оценивается в 25% от выручки — это суммы до 50 млн рублей.
По словам гендиректора компании «Бейк Бренд Рус» (бренд «7.2.66.») Натальи Коряко, ни одного льготного инструмента под такие запросы для легпрома не существует: «Нормальная компания, которая растет, это 150–250 миллионов в год… Кредитование для такого бизнеса должно достигать 25% от годовой выручки — до 50 миллионов рублей. Где хоть один льготный кредит? Его невозможно получить для нашей промышленности».
В Фонде развития промышленности Ростовской области признают наличие обращений, но констатируют, что «обнуление» ткацких и отделочных цехов продолжается именно из-за недостатка длинных оборотных денег: «Нужно дальше адаптировать механизм промышленной ипотеки. Это главный вопрос. Сделать кредит этот ипотечный от 7 до 10 лет. И все-таки, пусть это мечта — живучий процент от 2 до 5%».
Льготы как ловушка
Казалось бы, формально существующая льготная ставка страховых взносов в 7,6% должна была стать драйвером обеления зарплат. Но генеральный директор ООО «БВН инжениринг» Александр Сироткин на конкретном примере показал обратный эффект: действующая в регионе механика оказалась блокирующей развитие: если швейное предприятие решает расширить ассортимент и нарастить выручку за счет новых видов продукции (не по основному коду ОКВЭД), его доля профильной деятельности падает ниже порога в 70%. Как следствие, компания теряет право на льготу, и работать «в белую» снова становится невыгодно.
Вторым регуляторным нокаутом названа ситуация с отечественным программным обеспечением для систем автоматизированного проектирования (САПР). Минцифры готово субсидировать покупку софта, но исключительно российского, которого для легкой промышленности на рынке не существует физически.
«Субсидию от Минцифры можно получить только на отечественный САПР (средства автоматизированного проектирования и черчения)… Проблема в том, что российского САПР для легкой промышленности на рынке попросту не существует: субсидия есть, а тратить ее не на что», — возмутился Александр Сироткин.
Маркетплейсы и иллюзия равной конкуренции
Отдельный блок дискуссии был посвящен сбыту, где малые производители столкнулись с двойной асимметрией. Первая — комиссионная. Представитель обувной фабрики Step Borg Роман Кантур привел конкретную раскладку: пока крупные сети и импортеры платят площадкам 15–20%, малый российский бизнес вынужден отдавать до 40–45% от цены товара.
В ответ на это участники круглого стола выступили с инициативой законодательно закрепить равные условия по комиссионным сборам для российских и зарубежных поставщиков — по их словам, сейчас отечественные компании платят маркетплейсам более высокий процент, чем иностранные конкуренты.
Вторая проблема — сырьевой демпинг под видом «аналогов». Предприниматели настаивают на введении четкой маркировки для изделий из экокожи, чтобы покупатель видел разницу между натуральным сырьем и синтетикой. Иначе китайский аналог из псевдокожи по цене 3 000 рублей визуально конкурирует с российским кожаным изделием, себестоимость ткани для которого втрое выше.
«Маркетплейс тут же ставит пару обуви из псевдокожи за 3 тыс. рублей — и называется она так же, как натуральная кожаная. Это нужно запретить — как разделяют молоко и молочные продукты», — предложил Роман Кантур.
Соосновательница «Андерсен» Ольга Надточиева добавила к этому неравные условия по НДС для импорта на маркетплейсах: «После двадцать второго года нам дали карт-бланш, сказали: рынок закрыт от Запада, теперь вы — наше все. Мы расширили производство, взяли кредиты. И теперь мы в растерянности: почему китайскому партнеру должно быть лучше, чем нам?».
Дефицит работающих производств
Опрошенные эксперты пришли к неожиданному выводу: классический тезис о тотальном дефиците швей в 2025 году трансформировался в дефицит самих предприятий. И.о. директора Ростовского техникума индустрии моды, экономики и сервиса Тимур Папченко подтвердил, что из 25 конструкторов швейных изделий, набираемых ежегодно, в профессию по профилю идут лишь около 30% выпускников. Однако причина не только в низкой мотивации студентов, а в закрытии самих цехов.
Основательница и руководитель швейного и вязального производства «Эталон» Кристина Базиленко рассказала, что ее компания самостоятельно обучила 17 женщин старше 40 лет, но сегодня принять новых людей не может — мест нет, хотя очередь из желающих работать выстроилась впервые за девять лет. По ее оценке, только в Ростове в 2025 году закрылось около 50 небольших швейных цехов: «В 2025 году, когда в Ростове закрылось около 50 небольших цехов, у нас на «Эталоне» впервые за девять лет работы появился лист ожидания — швеи хотят попасть на работу, но мест нет».
При этом Даниил Чеботарев обратил внимание на разницу в оплате труда: швея на производстве с трудом конкурирует за работника с курьером, чей доход может достигать 120 тыс. рублей: «Заработок в легкой промышленности исторически примерно вдвое ниже, чем на других производственных площадках. Это неравенство становится главной причиной, по которой выпускники профильных колледжей уходят, например, в курьерские службы, где доход может достигать 120 тысяч рублей».
Запрос на единое окно вместо квестов
В ходе дискуссии руководитель управляющей компании кластера легкой промышленности ДГТУ Елена Грималовская четко сформулировала управленческий тупик. Проблемы отрасли разделены между тремя ведомствами, что приводит к «хождению по кругу» при решении даже очевидных задач: «Надо видеть три ведомства: министерство промышленности, министерство экономики и министерство образования — три ведомства, которые решают проблемы легкой промышленности не только Ростовской области, но и всей страны. Вот в этом и сложность, разделение каких-то бумаг, разделение ответственностей приводит к тому, что мы ходим все время по кругу».
В числе срочных предложений, подготовленных и направленных кластером в Госдуму, — создание понятных критериев для определения «отечественного производителя» (по аналогии с ПП №719 — постановление, определяющее критерии отечественной промышленной продукции). Сейчас, по словам участников, любой желающий может купить один станок, получить аккредитацию и пользоваться господдержкой, не создавая реальной промышленности.
Второе важное предложение, озвученное Еленой Грималовской, — возвращение к советской практике школьных УПК, но на новом технологическом уровне. Профориентацию предложено начинать с шестого класса, чтобы к моменту выпуска из техникума человек приходил на конкретное оборудование конкретного предприятия. Она также отметила тревожную тенденцию: «У обувных предприятий региона запас прочности — до мая. У швейников — до сентября. Обувная и меховая промышленность, которые попали под действие системы маркировки раньше остальных отраслей, оказались к этому не готовы — и многие предприятия уже закрылись».
София Купченко
