В России к концу года могут прекратить существование около 15% микропредприятий, спрогнозировали в мае 2026 года опрошенные «Известиями» эксперты. По их оценкам, 5–6% компаний закроются полностью, а деятельность еще 9–10% будет значительно сокращена.
Директор АНО «Институт развития предпринимательства и экономики», член экспертного совета при комитете Госдумы по малому и среднему предпринимательству Артур Гафаров рассказал «Деловой газете.Юг», как в условиях снижения потребительской активности сегодня чувствуют себя различные сферы МСП, оценил влияние законодательных нововведений на развитие бизнеса и поделился мнением, как повышение ставки НДС для импортных онлайн-товаров скажется на рынке и потребителях.
— По данным Минфина, налоговые поступления от МСП в I кв. 2026 года сократились на 22,2%. По вашим наблюдениям, как сейчас обстоит ситуация с МСП? Есть ли тенденция к увеличению числа закрытий компаний? Какие сферы сейчас чувствуют себя наименее устойчиво?
— Если брать конкретно малый и средний бизнес, действительно ничего хорошего на рынке пока не происходит. Об этом красноречиво свидетельствует статистика закрытия компаний. Если возьмем информацию из различных источников касательно динамики ликвидации, мы с вами увидим, что МСП действительно закрываются. В различной пропорции, если мы берем разные категории. В некоторых закрытие юрлиц выросло на 20%.
При этом если мы возьмем ИП, то там не такая драматичная картина. Это говорит о том, что ИП как организационно-правовая форма в силу юридических и налоговых нюансов выглядит более предпочтительной, чем формат юрлица. Не в последнюю очередь это связано с налоговым регулированием. Сейчас предприниматели видят возможность продвижения бизнеса в формате ИП, а не ООО.
Если говорить об отраслях, которые затронули закрытия, то в первую очередь это розничная торговля. С одной стороны, это ожидаемая история, с другой — это печально, потому что данная тенденция по рознице сохраняется из года в год. Здесь не последнюю роль играет тот факт, что среди всех сфер малый бизнес чаще всего выбирает торговлю.
Вторая сфера, в которой видны изменения — работы по ремонту и возведению зданий. И здесь же, кстати, операции, связанные недвижимостью, агентства. Также стоит упомянуть автоотрасль, а именно автодилеров.
— По вашим наблюдениям, за счет чего компании сейчас пытаются удерживаться на плаву: сокращение расходов, оптимизация штата, повышение цен, уход в новые ниши? Какие меры действительно работают?
— Возможности для оптимизации уже подошли к концу, а традиционные способы в виде повышения цен уже не работают. Потребитель гораздо более чувствителен к ценовым историям, чем год-два назад. Главное, что может сохранить или даже позволить развить бизнес — это адаптивность. Те предприниматели, которые надеются пересидеть и переждать, могут закрыться.
Наш опыт общения с бизнесом показывает, что сейчас в наиболее выигрышном положении тот, кто что-то пытается сделать, например, играть со структурой издержек. Чтобы сохранить цену и потребителей, компании следует рассмотреть возможности снижения производственных издержек, хоть это и очень сложная, структурная и долгоиграющая история. Тем не менее другого выхода уже нет.
Как это выглядит в динамике? Возьмем производителя хлеба для примера. Сначала компания пытается сэкономить на производстве: это игра с составом, с ингредиентами, например, более дешевая мука. В перспективе это может привести к ухудшению качества, но это будет не сильно заметно для потребителей. Например, ранее хлеб портился за 7 дней, сейчас за 5, но его съедают за 3 дня и не успевают этого заметить. Потом, когда эта история уже отыграна, начинаются игры с шринкфляцией, т.е. со снижением веса товара. В этой части метод работает до тех пор, пока он себя не изживет. После — только сокращение издержек в сфере персонала, учета и логистики.
Многие компании также работают с потребителем, объясняя, почему было принято решение о повышении цен, просят понять. В основном это делает крупный бизнес, но и МСП могут перенять эту стратегию. Тем не менее для каждого потребительского сегмента свои способы общения.
В целом каждый случай индивидуален, универсальных рецептов здесь быть не может. То, что я назвал, это лишь малая часть того, на что компания может пойти для улучшения своей экономической ситуации.
— Как сообщал РБК со ссылкой на отчетность компаний и оценки Infoline, крупнейшие продовольственные России в I кв. 2026 года впервые за 6 лет столкнулись с падением посещаемости. Как бизнес реагирует на сокращение потребительской активности и что сейчас все еще привлекает покупателей?
— Действительно, мы общаемся с коллегами и видим, что потребительский спрос начал проседать. Отчасти за этим стоит психологическая усталость от того, что происходит на рынке, а также из-за санкций. Одно накладывается на второе, и возникает осадок. Потребители особо не ожидают, что в ближайшей перспективе что-то изменится, и переходят к сберегательному поведению.
При этом с точки зрения экономики запасы возможных способов снижения издержек исчерпаны. И удорожание логистики, и кадровый дефицит приводят к тому, что цене дальше падать некуда. При этом продолжает работать принцип: если хочешь быть богатым, начинай продавать для бедных.
Мы ожидаем, что сложности с потребительским спросом будут продолжаться до тех пор, пока в экономике не произойдут изменения. Первое, что приходит в голову, конечно, смягчение санкций, а также снижение ключевой ставки и рост потребительского кредитования.
— Равномерна ли текущая ситуация по регионам РФ? По вашим наблюдениям, как сейчас обстоят дела у бизнеса в ЮФО?
— У Юга, конечно, есть своя специфика. К сожалению, статистика по 2025 году еще недоступна в официальных источниках, однако в ЮФО мы видим символическое сокращение валового регионального продукта (ВРП). Тем не менее показатель остается высоким.
Что касается МСП, то их роль в экономике Юга исторически занимает лидирующие позиции. Так, в ЮФО 28,6% ВРП приходится на малый и средний бизнес. Мы видим, что Юг — это традиционно область, где малый и средний бизнес максимально вкладывает в экономику.
Поэтому те изменения, которые сейчас происходят в экономике, и последствия налоговой реформы максимальны на Юге.
— Минпромторг в начале мая выступил за резкое повышение НДС для импортных онлайн-товаров. В министерстве считают, что ставка в 22% должна заработать уже с 2027 года. На ваш взгляд, как данная ситуация отразится на онлайн-сегменте и на отечественных производителях?
— Это действительно животрепещущая тема. Инициатива такая есть, она существует уже не первый год. Как и у любого вопроса, у нее есть и лицевая, и оборотная сторона. Начнем с оборотной: это сильно повлияет на уровень цен. Если мы исходим из того, что большая часть, в том числе на маркетплейсах, перепродает зарубежные товары, то фактически отчисления с товаров в бюджет очень низкие, а некоторые и вовсе работают в серую. Если мы возьмем эти товары и обложим их НДС 22%, то цена сразу вырастет, и это существенная история для потребителя.
Но здесь нужно вспомнить лицевую сторону вопроса, а именно то, ради чего это затевается. Данное решение необходимо для того, чтобы в один прекрасный момент мы не остались без таких отраслей, как, например, легпром. Мы анализировали рынок российских товаров на маркетплейсах, и ежегодно число продавцов иностранной одежды растет. Увеличивается и разрыв между ценой китайских и российских товаров, и в результате страдают отечественные производители. Так вышло, что в РФ годами развивались онлайн-компании, у которых вся экономика оказалась заточена на стимулирование банальных перекупщиков, которые ввозят из Китая подешевле, здесь продают подороже. В результате ситуация дошла до того, что целые отрасли российской промышленности говорят о сложностях.
С одной стороны, будет повышение цен для потребителя. С другой стороны, нам нужно смотреть на долгосрочную перспективу и на то, что необходимо поддержать отрасль российской промышленности не вливая гранты и субсидии, а за счет устранения ценового конкурента. На мой взгляд, это обоснованная, справедливая цена. Как гражданин я готов переплатить, чтобы у нас появился собственный полный спектр российской одежды и обуви. Это еще мы не рассматривали проект с точки зрения пополнения бюджета и импортозамещения.
— Говоря об импортозамещении: оправдались ли ожидания? В каких сферах российский бизнес действительно смог занять освободившиеся ниши, а где сохраняются серьезные сложности?
— Импортозамещение — это сложная история. Одно дело, когда мы у себя в стране можем придумать аналог некоего товара на полке, другое дело — масштабирование. Здесь все становится сложнее. Чтобы масштабировать бизнес в промышленных масштабах, нужно оборудование, обученные кадры, обеспечение поставок необходимых компонентов, которых в нужном количестве нет.
У нас есть импортозамещение с точки зрения научных разработок, но внедрение в промышленном масштабе — это другая история.
Более того, нужен спрос. Если мы возьмем легпром, то у нас есть и идеи, и мощности, но нет спроса. В итоге получается, что мы придумали решения, закупили оборудование, обучили кадры, компания уже готова производить одежду и обувь. Но для кого? Продукция просто будет лежать на складе. Считается ли это импортозамещением? Вопрос риторический.
Если говорить о высокотехнологичном оборудовании и электронике, то пока здесь импортозамещения не случится, поскольку рынок уже приспособился ввозить из-за рубежа. Логистика уже выстроена, хоть и цена умножается в несколько раз. Тем не менее, это проще и дешевле, чем создать новый завод.
— С начала текущего года вступили в силу поправки в НК РФ. Тем не менее, спустя некоторое время их смягчили. Является ли это сигналом, что бизнес не справился с новыми реалиями?
— Что-то мне подсказывает, что самый первый сценарий, который мы слышали от регулятора в конце 2026 года о переходе к порогу в 10 млн рублей по УСН, был прощупыванием почвы. Я ожидал, что компромисс в итоге будет реализован. Бизнес действительно, с одной стороны, не готов, с другой — не хочет таких изменений.
Но реальность говорит нам о том, что бюджет надо пополнять. Мы видим это по всем признакам. В частности, это сокращение мер господдержки и налоговые изменения. Мы видим экстенсивные и интенсивные подходы: не только повышение налогов, но и усиление налогового контроля.
— Несмотря на рост налоговой нагрузки, планомерно снижается ключевая ставка. Как это отражается на бизнесе?
— Средняя ставка всегда лучше, чем высокая. Но проблема в том, что помимо ключевой ставки еще есть масса других факторов, которые влияют на самочувствие бизнеса, о которых мы ранее говорили. Предположим, ключевая ставка снижена. Но если население переходит к сберегательной модели поведения, то от ключевой ставки ни горячо, ни холодно. А если еще и НДС повышают и вводят новые формы отчетности, здесь уже ничего не попишешь.
Самое важное, что бизнесу нужно, и я уже не первый раз в этом удостоверяюсь, это предсказуемость. Можно засыпать бизнес субсидиями и мерами поддержки, но если каждый месяц или даже год будут радикально меняться условия хозяйствования, господдержка не поможет.
Поэтому если сравнивать предсказуемость и стабильность среды с действующими механизмами господдержки, то я уверен, что большинство предпринимателей скажут: «Просто не трогайте нас, дайте нам спокойно поработать хотя бы несколько лет, выстроить бизнес-модель». И КПД от этого будет гораздо выше, чем от мер господдержки.
— Как в текущих условиях меняется инвестиционная активность малого и среднего бизнеса? Готовы ли предприниматели вкладываться в расширение и запуск новых проектов?
— Конечно, есть предприниматели, которые сейчас рассматривают и инвестиционную деятельность, и расширение портфеля, и диверсификацию бизнеса, но таких меньшинство. Немалый процент ставит под сомнение вообще продолжение существования бизнеса в ближайшей перспективе.
Тех, кто действительно рассматривает инвестпроекты, очень мало. Это либо «единороги», либо они успешно в условиях кризиса нашли нишу. Здесь можно вспомнить об автосервисах: ранее я говорил, что проблемы есть у автодилеров, но в случае с обслуживанием машин все иначе. Автомобили дорогие, и все это знают. Как это повлияло на потребительское поведение? Люди практически перестали избавляться от своих машин. О чем это говорит? Потребитель будет обслуживать свою машину до последнего. Значит, он будет закупать автозапчасти, в результате растет спрос на них, а также на автосервисы, где эти запчасти установят.
И действительно, по той статистике, которую я видел, растет стоимость этих услуг, но на спросе это никак не сказывается. Потому что это перспективнее, чем купить новую машину.
Это пример того, как, казалось бы, кризисная ситуация с ввозом автомобилей привела к тому, что конкретные секторы бизнеса получили возможность для развития и дополнительную потребительскую аудиторию. Даже если послезавтра снимут санкции, стоимость авто, скорее всего, останется высокой. Поэтому предприниматели понимают, что спрос на эти услуги будет увеличиваться, значит, можно запускать бизнес. Помимо этого, они могут и расширять штат, и запускать собственное производство несложных деталей.
Беседовала Дарья Коробская
