Ментальные особенности – часто табуируемая и непривычная для разговоров тема, но людям, которые ими обладают, важно, чтобы их слышали, чтобы с ними разговаривали и взаимодействовали. В Краснодаре адаптироваться таким людям к работе и самостоятельной жизни помогает благотворительная организации для подростков и молодых людей «Добрый-Юг»: сейчас в ней существуют мастерские, пространство для труда и инклюзивное открытое пространство.
Как все началось?
Изначально у Богданы нет было цели создать благотворительную организацию, но был вопрос – что делать после выхода из декрета. В то время она работала завучем в колледже с молодежью и занималась воспитательной работой в Геленджике, и эта работа ей нравилась: нравились горящие глаза студентов, желающих помогать, и возможность делать полезные дела. При этом демотиватором были письма от администрации с просьбой направлять молодежь на участие в субботниках или на мероприятия, после которого студенты переставали гореть желанием заниматься волонтерской работой.
«Мне не нравился добровольно-принудительный порядок. Я заряжала студентов делать что-то хорошее, но они возвращались ко мне с разочарованием и непониманием, каким образом они кому-то помогли. Когда я сказала, что мне не нравится такой подход, муж сказал: «Так сделай свою организацию, и делай, как тебе нравится». И тогда я действительно подумала, а почему бы и не сделать?», — говорит Богдана Руднева.
У «Доброго-Юга», который Богдана создала в 2014 году, не было конкретного плана, кому именно помогать, а главной задачей было позволить студентам заниматься волонтерской деятельностью, которая действительно будет приносить пользу людям и чувство удовлетворения самим волонтерам. Тогда добровольцы брались за все акции, события и мероприятия, но ключевым для организации стал момент, когда волонтеров попросили развести новогодние подарки для детей с инвалидностью.
«Когда мы стали отвозить подарки семьям, то поняли, что подарки — это здорово, но для некоторых это абсолютно неважно. Для них это сиюминутное приятное удовольствие, которое очень быстро исчезает. Ребенок радуется: «Ой, машинка!» — и несет ее к десяти точно таким же. Конечно, для кого-то подарок был весомым, но мы решили поговорить с семьями, и услышали совершенно другие запросы на помощь: семьям и детям не хватало поддерживающего окружения. Сейчас это более развито, а 10 лет назад в Геленджике, который оживает только летом, этого не хватало», — вспоминает основательница благотворительной организации.
Узнав о потребности в развивающем досуге для детей-инвалидов и в общении для их родителей, фонд выбрал свой долгосрочный путь развития.
Спустя время Богдана с семьей переехала в Краснодар. На тот момент все ее коллеги остались в Геленджике, и организация столкнулась с первой трудностью: отсутствие знакомых, подопечных и помещения, где можно работать. Тем не менее, создательница фонда решила не оставлять деятельность, и решила узнать, какая нужна помощь местному реабилитационному центру.
«Я узнала, что в Краснодаре есть реабилитационный центр, сходила к ним познакомиться, спросила, чем они занимаются и нужна ли им поддержка и помощь в этом. Таким путем у меня буквально за несколько дней появилось помещение и благополучатели — это были клиенты реабилитационного центра. Потом я связалась с одним из университетов, рассказала про то, что у меня есть организация и мы хотим осуществлять работу с детьми, и потихонечку набрались группы волонтеров-студентов. Через соцсети я нашла несколько педагогов, которые были готовы как волонтеры раз в неделю приходить в центр и проводить для детей занятия», — рассказала Богдана Руднева.
Организация работала в сотрудничестве с центром, и в момент, когда Богдана начала знакомиться с другими городскими организациями и представителями общественности, она встретила женщину с 16-летней дочкой, которая определила дальнейший путь работы всей команды: девочку не принимали в детские организации, но ей тоже требовалось общение и поддержка. Тогда Богдана поняла, что в Краснодаре на тот момент не было организаций, которые работали бы с молодыми людьми с ментальными нарушениями, и когда таким «молодым взрослым» исполняется 18, они остаются без помощи.
Тогда к команде присоединились новые сотрудники, которые совместно создали «Добрый-Юг». На тот момент организация была просто площадкой для общения и творческих занятий, где подопечные и семьи могли взаимодействовать друг с другом. В 2019 году организация запустила инклюзивные «неПросто мастерские», которые по сей день помогают людям с ментальными особенностями развивать социальные и бытовые навыки.
Руководитель фонда «Добрый-Юг» Богдана Руднева рассказала «Деловой газете. Юг», как изменилась организация с момента создания, какие трудности испытывают ребята с ментальными особенностями в повседневной жизни и как они открывают новые грани личности и возможностей, взаимодействуя друг с другом.
Фото предоставлено КРБОО Добрый-Юг
— Обычно это тяжелая и табуированная тема, но, мне кажется, о ней важно говорить. Что является самым важным в адаптации людей с ментальными особенностями?
— Самое важное —научиться замечать маленькие успехи. Если человек болен, ему можно пропить курс препаратов или сделать операцию, и он вылечится. Животные из приюта могут найти хозяев. Такой результат виден сразу, здесь и сейчас, а в нашей сфере это иногда сопровождение человека с ментальными нарушениями через всю жизнь.
Мы не можем сказать, что сделали что-то, и теперь у человека всегда все будет в порядке. Нет. Такие люди нуждаются в постоянной поддержке.
Но очень мотивирует видеть рост: как ребята начинают говорить, улыбаться, устраиваются работать. Кто-то перестает кричать, кто-то становится более самостоятельным и может себе приготовить уже несколько простых блюд, а, значит, уже не пропадет.
— Получается, обычно люди настроены на спринт, а ваша деятельность больше похожа на марафон?
— Абсолютно верно. Вы еще говорили о стигматизации, и знаете, какая есть проблема? Весь негатив, который существует в обществе по отношению к людям с ментальными нарушениями, на мой взгляд, связан со страхом человека. Люди не понимают и не знают, что ожидать от человека с ментальными особенностями, не понимают, как себя вести.
А страх всегда порождает что? То, что лучшая защита — это нападение. Соответственно, общество начинает либо нападать, либо обороняться, закрываться и не идет на контакт. Существуют предрассудки, что если есть какое-то ментальное нарушение, то человек неадекватно себя поведет, а может вообще набросится и покусает. Но, во-первых, любой мимопроходящий может так поступить, напасть, например, во-вторых – люди с ментальными нарушениями, на самом деле, более лояльны и добры по отношению к другим.
Они открыты, и именно их доброжелательность может вызывать проблемы и недопонимание. Люди не всегда это понимают, особенно когда взрослый человек с ментальными нарушениями проявляет доброжелательность по отношению к детям, например. Родители сразу начинают своих детей защищать, опекать. Как мама я понимаю, но такие люди, по большей части, не желают зла.
Поэтому большая часть нашей работы еще направлена на то, чтобы работать с обществом, чтобы рассказать о том, кто такие люди с ментальными нарушениями, как они себя могут вести и как лучше реагировать или не реагировать на то или иное поведение, как им помочь. А иногда помощь может быть и не нужна, поэтому не стоит причинять добро.
Также мы хотим донести, что жалость никак не помогает людям с инвалидностью. Ваша простая поддержка или внимание поддерживает гораздо сильнее, чем то, что вам кого-то жалко.
Поэтому, как бы мы ни работали с ребятами внутри, как бы мы и ни старались адаптировать, какие усилия мы бы ни прилагали, все равно им нужно выходить в социальную среду, и важно, чтобы общество тоже было готово их принять.
— С какими расстройствами и диагнозами обычно к вам приходят люди?
— Обычно мы говорим, что с аутизмом или синдромом Дауна, потому что это наиболее популярные диагнозы – так люди понимают лучше. Тем не менее, мы также работаем с ребятами с шизофренией, расстройствами аутистического спектра, СДВГ, умственной отсталостью или расстройствами личности. В этом плане мы не ограничены, и часто помимо основного заболевания есть ряд сопутствующих.
Но мы стараемся, когда берем кого-то, уточнять про диагноз, про медицинские показания, про прием лекарственных препаратов. Нам важно понимать, какой человек к нам заходит, на что нам нужно обратить внимание, где проявить чуть больше внимания, где наоборот — не вмешиваться.
— Как вы помогаете им социализироваться? Это работа с досугом?
— Я не могу сказать, что мы работаем с досугом. У нас проводится очень большая работа, связанная с социально-трудовой адаптацией. Мы больше про адаптацию, чем про социализацию.
Мы обучаем ребят важным жизненным навыкам: как готовить, убираться, следить за собой, содержать дом в чистоте, оплачивать коммунальные платежи, как сходить в магазин, в кинотеатр и другие общественные пространства.
На базе трудовых мастерских мы не только обучаем ребят навыкам, но и предоставляем рабочие места. Мы смогли трудоустроить уже более 30 ребят по трудовым договорам, они получают свою зарплату и являются полноценными сотрудниками: на них распространяются как права, так и обязанности, как у всех нас.
Тем не менее, мы адаптируем под ребят условия труда: разбиваем процессы на отдельные операции, плюс это совсем другой ритм работы. Однако мы не даем поблажек, и все несут ответственность, даже если им не очень хочется выходить в какой-то из дней на работу.
— А кем работают ребята? Часто бывает так, что многим людям с ментальными особенностями тяжело соблюдать регулярность деятельности, из-за чего работодатели отказывают в трудоустройстве таким сотрудникам. На ваш взгляд, справедливо ли это, и как работодатели могут обратить ментальные особенности сотрудников в их преимущества? Например, давать сотруднику с синдромом Аспергера важную работу с документацией и не перегружать социальными контактами и др.
— Они в основном работают в наших трудовых мастерских, там их задача – выполнять творческие или производственные процессы. Но при этом у нас есть несколько должностей, которые занимают ребята: это и делопроизводство, и администрирование, и курьерская работа. У нас есть ребята, которые работают уборщиками в организации.
Если говорить про открытый рынок труда, то мы трудоустраиваем ребят на процессы, которые, по большей части, связаны с упаковкой или фасовкой. Это простые действия, небольшое количество операций.
Из последних мы устраивали Максима, сейчас он работает в одной из фармацевтических компаний. Его задача — складывать блистеры по 10 штук и перевязывать, либо упаковывать в коробки. Он может сидеть и осуществлять такую вот монотонную работу.
Часто работодатели недооценивают потенциал ребят в плане рутинных задач. Та работа, которую обычные сотрудники посчитают монотонной и изматывающей, ребятам с ментальными особенностями может понравиться.
Фото предоставлено КРБОО Добрый-Юг
— Вы сейчас говорили, что в основном ребята работают в мастерских. Изначально у вас появились керамическая и швейная, остались ли они сейчас? И какие новые мастерские вы запускали?
— Да, мы очень много раз пробовали разные мастерские. Керамическая и швейная по-прежнему работают. Еще у нас есть графическая, где ребята-художники занимаются росписью керамики, которую создает керамическая мастерская, а также рисуют иллюстрации для открыток, стикеры разрабатывают.
Также у нас работает «зеленая» мастерская, там выращивают комнатные растения. Мы пробовали много форматов, но нам нужен и сбыт. Например, свечная мастерская позволяет за месяц наделать тысячу свечей, но если нет их сбыта, то мы в них утонем. Поэтому мы обычно находим то, что может приносить пользу другим.
Например, у нас есть направление апсайклинга, собираем старую джинсу, разрезаем, и из лоскутков шьем лежанки для животных, которые потом передаем в приюты.
Сейчас мы планируем запустить сувенирную мастерскую и будем изготавливать наборы для творчества, потому что мы понимаем, что их мы сможем потом передавать в другие некоммерческие организации.
— С какими сложностями и тяжелыми моментами вам пришлось столкнуться на всем пути организации? Есть ли сложности сейчас?
— Ой, мы же работаем в некоммерческой организации, у меня не бывает не тяжелых моментов. Всегда что-нибудь происходит. [Смеется]
На этапе создания было немножко сложно зарегистрировать организацию, для этого потребовалась не одна попытка подачи документов в Минюст. Но у нас был хороший юрист, поэтому несколько попыток, и организация была зарегистрирована. Нам было важно действовать сразу правильно, поэтому мы сразу открыли расчетный счет. У нас не было непрозрачных сборов.
Потом был переезд в Краснодар, там тоже изначально было неясно, что делать, но я быстро нашла реабилитационный центр. В тот момент, когда мы поняли, что нужно идти в сферу работы с молодыми взрослыми, мы выиграли первый грант, и именно он был для меня самым сложным. Я очень спешно обрадовалась, что нам выделили финансирование, потому что изначально не поняла, какой объем софинансирования нужен. Тогда я ушла в долги, чтобы выплатить все.
После этого хотелось все бросить, потому что в тот момент меня не поддержало мое окружение и родители: спрашивали, зачем я в это полезла и зачем оно нужно. Меня поддержала только мама. На тот момент у нас был в аренде офис, были семьи, с которыми мы работали, и не было денег. Мне очень не хотелось терять людей и помещение, и я не могла сказать: «Ой, вы знаете, насчет финансирования, его нет, поэтому мы расходимся. Выиграем грант и потом снова встретимся». Так нельзя. Семьи растут с нами, мы оказываем им помощь на протяжении всей жизни.
Тогда я просила педагогов работать на волонтерских началах, написала в местное сообщество, что такая беда приключилась, и… знаете, люди откликнулись. Незнакомые мне тогда люди помогли организации. Я вдохновилась и решила продолжать, даже если кто-то из близких не поддержит, я все равно буду заниматься этим. Через время я поняла, что было ошибкой ждать от всех, что мне помогут: это не обязанность, и это нормально.
Все равно будут и те люди, которые захотят поддержать, главное – не бояться действовать.
— Получается, что близкие не поддержали, но все равно нашлись неравнодушные люди. Выходит, вы даете добро, и в тот момент оно вернулось обратно?
— Да, людей много, люди разные, и люди хотят помогать. Но знаете, с годами меняется философия благотворительности. Сейчас профессиональные некоммерческие организации должны уходить с позиции просителя, который говорит: «Ну, дайте нам, поддержите нас, мы же хорошие, доброе дело для кого-то делаем. Мы молодцы», в позицию профессиональной деятельности, когда мы нужно искать партнеров.
Например, мы сотрудничаем, и когда это сотрудничество интересно обеим сторонам, то благотворительность становится легкой. Нет привычной жалости и протянутой руки. Мы ведь тоже даем людям возможность поучаствовать в добром деле, и берем на себя большой объем работы.
Поэтому сейчас мы больше смотрим на благотворительность как на сотрудничество. Не всегда когда мы делаем что-то доброе, то должны получать добро взамен, но можем испытать чувство сопричастности к чему-то хорошему. Это возможность выйти на новый уровень удовлетворения не только физических, но и моральных потребностей. Нужно показать людям, донести суть, как их участие действительно помогает и влияет на жизнь других людей, которые нуждаются в поддержке.
— Вы говорили о партнерстве, и я как раз нашла вас в участниках проекта «Технологии добра»*. Получается, такое сотрудничество в целом тоже помогает развивать организацию.
— Конечно. Смотрите, мы сейчас с вами разговариваем, и вы уже знаете об организации, а потом расскажете другим людям. Компания, в этом случае «Совкомбанк»**, реализует свою благотворительную программу, что показывает их корпоративную социальную ответственность. Вы, как журналист, получаете для себя контент для написания материала. В итоге все оказываются в выигрыше.
— А что вас больше всего мотивирует в целом в вашей деятельности?
— Лично меня? Да сами ребята, только они и мотивируют. Они говорят: «Я так счастлива, у меня теперь есть друзья». Также каждый случай трудоустройства ребят. на открытый рынок. Еще у нас есть ребята, которые нашли друг друга и сейчас живут вместе, это тоже классный пример.
Классный пример, когда к нам пришел человек, который вообще не говорил, а теперь болтает без умолку, и родители плачут от счастья, от того, что говорят: «Боже мой, мы даже не предполагали, что так случится». Такие жизненные истории успеха ребят, они, собственно говоря, и мотивируют.
Фото предоставлено КРБОО Добрый-Юг
Также радость приносит каждый выигранный грант, запускаемая акция и события с партнером. За мной стоит большое количество людей, и я не могу себе позволить сказать: «Все, ребят, расходимся. Вот что-то я устала, мне надоело, мне как-то стало скучно». У меня сейчас классная команда, которая является для меня поддерживающим окружением, и если даже если я устаю или расстраиваюсь, они все подхватывают и говорят: «Давай, давай, отдыхай, сейчас все сделаем». Я знаю, что если я выпаду на несколько дней, организация продолжит работать.
Радость приносит и простая поддержка людей.
— Это звучит действительно очень здорово. А какие у вас планы на дальнейшее развитие организации?
— Мы в прошлом году вступили в авантюру: арендовали большое помещение в центре Краснодара. Мы полмиллиона каждый месяц платим за аренду, поэтому это большая ответственность и обязательства, но это и большие возможности. У нас увеличилось количество людей, которым мы можем помогать. Ребятам стало удобнее приезжать к нам, они тратят меньше сил и времени.
В целом, в планах — развивать новое пространство, «Доброе место». Мы стараемся там проводить различные активности, также хотим там запустить магазинчик с изделиями мастерских. Хотим проводить разные события, мероприятия. Это место должно стать открытой инклюзивной площадкой для совместного творчества, для общения разных людей. Неважно, есть ментальные нарушения или нет, главное – чтобы всем было комфортно, интересно и приятно. Мне кажется, нашему городу нужны места, куда можно прийти, где тебя примут, поймут и поддержат.
Социальная реклама, благотворительная организация КРБОО Добрый-Юг, добрый-юг.рф
* «Технологии добра» совместно со Сколково предоставляет бесплатные и льготные цифровые услуги благотворительным фондам и организует ежегодный форум для обсуждения цифровой трансформации НКО
** Через платформу «Совкомбанк про добро» банк утраивает пожертвования всех желающих
Беседовала Дарья Коробская
