За шесть лет, с 2018 по 2024 год, средний индекс IQ российских городов вырос на 55%. Этот показатель, по данным Минстроя РФ, отражает уровень внедрения цифровых решений в ЖКХ, транспорте, экологии, здравоохранении и городском управлении. Однако технологические показатели сами по себе не конвертируются в реальный комфорт людей. По данным ВЦИОМ, индекс удовлетворенности жизнью россиян неустойчив — на январь 2025 года он составил 55%. Параллельно с тем, как «умнеют» города, снижается индекс социального оптимизма их жителей — до 42% за последние годы.
Футуролог, руководитель департамента социального прогнозирования и моделирования Института социальной архитектуры, основатель и управляющий партнер MINDSMITH Руслан Юсуфов рассказал «Деловой газете.Юг», как пандемия и развитие искусственного интеллекта (ИИ) отразились на городах, останется ли место для малого бизнеса в мегаполисах будущего и почему при тотальной цифровизации важно не забывать о месте человека в мире.
— За последние 10 лет города пережили сразу несколько трансформаций: массовую цифровизацию, пандемию, развитие удаленной работы, стремительный рост ИИ. Какое из этих изменений сильнее всего повлияло на то, какими становятся современные мегаполисы?
— Повлияло все. Но самый динамичный период в цифровой трансформации городов пришелся на пандемию. Она заставила общество за несколько месяцев освоить практики, на распространение которых в обычных условиях могли бы уйти десятилетия. Так, в привычную жизнь вошли удаленная работа, дистанционное образование, сервисы доставки и цифровые государственные услуги. В результате связь между местом проживания, работы и получения услуг разорвалась, и если город прошлого строился вокруг физической концентрации этих функций, то сегодня формируется гибридная модель.
На облик городов, несомненно, повлиял искусственный интеллект. Сейчас он начинает управлять потоками транспорта, энергии и информации, а также сортирует обращения граждан. Мы переходим к гибридной системе управления городом. Здесь есть очевидный риск: человек, для которого оказываются эти услуги, может стать всего лишь источником данных или объектом, которым управляют алгоритмы, которые его окружают.
Поэтому, когда мы говорим о цифровизации или гибридных системах, надо не забывать, зачем мы их делаем и как измеряем успех. А измерять его нужно не через степень и глубину внедрения «цифры», а через расширение человеческих возможностей. Когда мы подменяем эти понятия, город становится стерильным, а за бесконечными KPI мы теряем самого человека.
— Сегодня все активно говорят об «умных городах». Какие технологии перестанут быть экспериментом и станут обязательной частью городской инфраструктуры?
— Здесь нужно говорить не столько о технологиях, сколько об изменениях социально-экономических практик. Главное изменение, которое горожанин уже чувствует на себе,— смена привычек. Городская среда приучила нас к мгновенному сервису: вместо похода в магазин можно сделать один клик в приложении и получить продукты через 15 минут.
Но тут важно не подменять понятия. Искусственный интеллект, биометрия или любые другие цифровые решения не могут считаться показателями развития. Например, объективы камер на каждом столбе автоматически не делают город «умным». Это говорит лишь о развитии системы видеонаблюдения. Оценивать успешность цифровой трансформации следует по показателям снижения преступности, повышения безопасности дорожного движения, сокращения аварийности. Именно они должны служить главными критериями «умного города».
Мы же чаще думаем о технологиях как о прорыве и внедряем их просто для закрытия KPI. Нужно задавать вопрос, какую пользу это принесет и — не менее важно — не сломают ли они того, что и так прекрасно работает.
Яркий пример — внедрение сервисов такси, которые «убили» малые компании. Вы уже не найдете диспетчерских, ведь рынок полностью перешел к крупному бизнесу. При этом встает вопрос — до какого предела агрегаторы теперь могут накручивать ценник? Альтернативы-то больше нет.
Если говорить о наиболее перспективных направлениях, то актуальны будут технологии по сокращению издержек и выравниванию процессов. Хороший пример — цифровые двойники города, которые помогают моделировать ситуации. Например, как жара влияет на энергопотребление до и после принятия дорогостоящих решений. Или мы можем двигать ползунок и смотреть, как изменятся транспортные потоки при старте сложного ремонта дорог.
Помимо этого, в «умных городах» будет уместно все, что касается датчиков утечек, интеллектуального учета воды и энергии и прогнозирования аварий на объектах ЖКХ. Особенно это будет важно на Юге, где есть выраженная сезонность и наплыв туристов. Такие решения позволят оперативно адаптировать систему либо предотвратить поломки и аварии. Это снизит издержки и повысит качество жизни.
Опять же, если говорить про Юг, будет актуально все, что касается климатических систем. В широком смысле это мониторинг качества воздуха, обнаружение возгораний и подтоплений, автоматизированное управление поливом. Такие системы позволят не «тушить пожары», а их предотвращать. То есть уже не будет такого, что лифт сломался и надо вызвать лифтера. Предиктивная (прогнозная — ред.) аналитика позволит оценить состояние лифтового механизма и заранее подать запрос на обслуживание. Это будет касаться и водопроводных систем, и теплосетей, и дорог, и мостов, и всей прочей инфраструктуры.
— Какие ошибки сегодня чаще всего допускают города, пытаясь внедрять цифровые технологии? Где проходит грань между действительно полезной цифровизацией и модными, но малоэффективными решениями?
— Часто мы начинаем с технологии, а не с проблемы. Если же отталкиваться от социальной задачи, сразу становится ясно, какие изменения в жизни людей должны произойти и какой измеримый общественный эффект мы хотим получить. Лишь после этого стоит подбирать инструменты для достижения цели. Поэтому, говоря о будущем городов, важно рассматривать умные системы не как самоцель, а как средство управления общественным пространством — решения всегда должны принимать люди, а не алгоритмы.
Еще одна распространенная ошибка — автоматизация несовершенных процессов. К примеру, если оцифровать неэффективный этап производства, получится лишь ускоренный хаос. Другая проблема возникает, когда для разных ведомств создают изолированные системы, дублирующие инфраструктуру друг друга или накапливающие несовместимые данные. В результате мы получаем не «умный город», а умные разрозненные фрагменты.
Помимо этого, есть вызов, который связан с неравномерным внедрением технологий. Уже сейчас появляются зоны экспериментов для беспилотного транспорта и других инновационных решений. Если подобные проекты будут внедряться лишь на отдельных территориях, а затем масштабироваться неравномерно, существует риск появления двух параллельных реальностей: в одной жители будут пользоваться самыми современными технологиями и быстрыми сервисами, в другой — по-прежнему проваливаться в ямы на дорогах. Это создает угрозу новой формы территориального неравенства.
— Вы ранее упомянули, что крупный бизнес уже взял на себя ведение сферы такси. Будет ли место для МСП в городах будущего?
— Малый и средний бизнес традиционно закрывает шероховатости и «узкие места» в экономике и городских процессах, решение которых силами крупных структур или государства потребовало бы гораздо больших затрат. Однако если представить город будущего как пространство с максимально оптимизированными процессами, то часть компаний действительно может оказаться невостребованной.
Вместе с тем развитие технологий создаст новые вызовы. На первый план выйдут вопросы аудита алгоритмов, а также философские и этические аспекты внедрения цифровых решений. Тогда на смену традиционным посредникам придут новые профессиональные сервисы — например, консультанты, помогающие выстраивать взаимодействие между обществом, бизнесом и органами власти. Это направление может стать новой нишей для МСП.
Кроме того, сохраняется широкий спектр возможностей, связанных с внедрением, обслуживанием и производством технологий. В этих условиях ключевым преимуществом малого и среднего бизнеса становится гибкость. Предпринимателям важно понимать стратегические планы развития региона, своевременно адаптироваться к новым запросам общества и выступать не только исполнителями, но и партнерами власти в формировании городской среды.
— Получается, часть бизнес-процессов изменится. А станет ли иной логика расселения, если большинство услуг станет удаленным?
— Крупные города по-прежнему будут притягивать людей из-за своих возможностей: рынка труда, уровня образования и медицины. Тем не менее постоянное проживание в центре мегаполиса уже не является обязательным условием доступа к части этих возможностей.
Вероятно, в будущем сформируется модель распределенной агломерации. Человек сможет жить в малом городе или селе, работая при этом на экономику крупного регионального центра. В такие локации люди будут переезжать ради доступа к природе и качественного отдыха. Тогда сформируется сеть взаимосвязанных населенных пунктов, и людям не придется ежедневно тратить время на дорогу до мегаполиса. Тем не менее сохранятся профессии, которые требуют привязки к месту, например, сотрудники складов и строители.
При этом не стоит рассматривать цифровизацию как универсальное решение всех проблем. Например, если речь идет о развитии сельских территорий, важно помнить, что деревни — это не просто место проживания, а живые носители культурных традиций и локальной идентичности. Поэтому массовый отток населения из них создаст риски не только для экономики, но и для сохранения культурного кода и связи поколений с малой родиной.
— А как будут выглядеть города будущего, если цифровая трансформация будет продолжаться такими же быстрыми темпами?
— Будущий облик городов зависит от выбранного сценария развития. Сейчас в контексте стратегического планирования и урбанистики есть несколько развилок. Первая — технократичный город, где эффективность возведена в абсолют, решения продиктованы чистой математикой и принимаются «черным ящиком», а интересы жителей практически не учитываются. В такой парадигме не остается места для людей, потому что они не так эффективны, как технологии.
Вторая — гибридный антропоцентричный город, где технологии берут на себя рутинные задачи, но при этом сохраняются физические общественные пространства, контакт между людьми. И самое главное, остается возможность выбора между цифровым и альтернативным способом получения услуг. Это необходимо в первую очередь старшему поколению, во вторую очередь — людям, которые не хотят отдавать все «цифре». Обычно это те, кто столкнулся с мошенниками и избегает активно использовать технологии из-за недоверия и неспособности оценить цифровые риски.
Стратегии развития строятся на расчете, что в будущем все станет тотально цифровым. Но, повторюсь, у нас все еще существуют группы, которые не дружат с цифровыми технологиями. Спросите любого молодого человека, сколько усилий ему стоило научить бабушку пользоваться браузером или совершать видеозвонки.
В городе будущего принципиально важно сохранить право человека получать услуги любым удобным ему способом. Сегодня этот баланс уже нарушен, и жизнь тех, кто предпочитает физический мир виртуальному, хочет быть только в физическом пространстве, усложнилась. Если через «Госуслуги» можно получить все быстро и прозрачно, то аналоговое окно в том же МФЦ работает, условно говоря, каждый первый вторник месяца с 12 до 14 часов. Это проблема.
Проектируя цифровые города на концептуальном уровне, мы должны относиться к ним как к инклюзивной среде. Нужно предусматривать «цифровые пандусы» — альтернативные сценарии взаимодействия, чтобы не исключать целые категории граждан из процессов.
— Какие технологии, которые сегодня кажутся нам фантастикой, через десять лет станут обыденной частью городского быта? Увидим ли мы роботакси и тотальное внедрение ИИ? И какое место в этой безупречной системе останется для человека?
— В Китае уже тестируются летающие роботакси, однако в России их внедрение, скорее всего, будет более плавным и консервативным. Если подобные решения и появятся, то сначала в ограниченном числе локаций. А вот в сложной городской застройке, например в центре Москвы, их начнут использовать значительно позже, а возможно, откажутся от них вовсе — из-за высоких рисков и трудностей интеграции в существующую инфраструктуру.
В целом многие технологии действительно станут частью городской среды, но распространяться они будут неравномерно. Беспилотный общественный транспорт, скорее всего, появится сначала на отдельных маршрутах, доставка дронами и роботами — лишь там, где для этого созданы необходимые условия. Цифровые двойники в первую очередь станут инструментом мегаполисов и масштабных проектов комплексного развития территорий. Новые жилые кварталы будут закладываться с интегрированными системами управления освещением, вентиляцией и энергопотреблением. Из-за этого будущее городской среды окажется неоднородным: разные районы и территории будут отличаться степенью внедрения технологий и скоростью цифровой трансформации.
При этом главный вопрос заключается не в степени автономности транспорта или систем искусственного интеллекта. Гораздо важнее другое — насколько автономным останется сам человек. Не хотелось бы увидеть будущее, в котором все автоматизировано, летает и движется самостоятельно, а человек из творца превращается лишь в незначительный элемент огромной бездушной системы.
Вполне возможно, что появятся территории, сознательно отказавшиеся от тотальной цифровизации. Именно это может стать их преимуществом: местом, куда люди будут приезжать, чтобы отключиться от цифровой среды, побыть на природе, почувствовать реальный мир, прикоснуться к траве, увидеть настоящих коз и коров, а не их виртуальные аналоги и показать все это своим детям.
Поэтому, размышляя о будущем городов, нужно думать не только о научно-техническом прогрессе и внедрении новых технологий. Не менее важно сохранять историческую архитектуру, восстанавливать старый фонд, беречь культурное наследие и традиции.
И, пожалуй, самое главное — помнить, что люди очень разные. Не всем будет комфортно пользоваться беспилотным общественным транспортом или беспилотным аэротакси. Многие и сегодня испытывают страх перед полетами на обычных самолетах. Возможность передвигаться пешком, пользоваться привычными видами транспорта или получать услуги без участия сложных цифровых систем должна сохраняться не только как элемент комфорта, но и как проявление уважения к разнообразию человеческих потребностей.
